Что ты прячешь глаза

Что ты прячешь глаза за ресницами длинными,
Торопливо проходишь, руки не подав?
Ты обидами мучишь меня беспричинными
И молчишь, ничего мне в ответ не сказав.

Черным обручем схвачены волосы русые.
Белой ночью я нежно их гладил рукой.
Догоню и увижу глаза твои грустные.
Почему ты обходишь меня стороной?

Что ты прячешь глаза за ресницами длинными?
Я умру, если только останусь один.
Руку дай, и за криками вслед лебедиными
Полетим, ты да я, к небесам золотым.


Колыбельная



Пусть пёс пугает
всех воров -
на это мастер он.
А кот пусть
сказку говорит
и охраняет сон.
Спокойной ночи,добрый друг,
Дыши в подушку, спи.
Ты, жёлтый лунный полукруг,
в окошко не свети!

***


Я жирафа бы погладил,
Если б лестницу нашёл!
А пока искал, да ставил,
Вижу, мой жираф ушёл!

Л***



Вокруг меня ночная мгла,
тиха, таинственна, печальна.
И свет волшебный из окна
струится тихо в нашу спальню.
Ты спишь и видишь сны цветные.
Я - нет, ведь завтра выходные...

Юлиан Тувим. Томашув.



Томашув

А может, нам с тобой в Томашув
Сбежать хоть на день, мой любимый.
Там, может, в сумерках янтарных
Всё тишь сентябрьская стынет.

В том тихом доме, белой зале,
Где всё стоит теперь чужое
Наш разговор печальный давний
Должны закончить мы с тобою.

А может, нам с тобой хоть на день
Сбежать в Томашув, мой любимый.
Там, может, в сумерках янтарных
Всё тишь сентябрьская стынет.

Из ясных глаз моих ложится
Слезою след к губам солёный.
А ты молчишь, не отвечаешь,
И виноград ты ешь зелёный.

Тот дом – покинутые залы
И до сих пор понять не в силах:
Вносили люди чью-то мебель,
Потом в раздумье уходили.

И всё же много там осталось
И тишь сентябрьская стынет.
Так может снова нам хоть на день
Сбежать в Томашув, мой любимый?

Из ясных глаз моих ложится
Слезою след к губам солёный.
А ты молчишь, не отвечаешь,
И виноград ты ешь зелёный.


Тот дом покинутый, та зала
И до сих пор, понянь не в силах
Вносили люди, чью-то мебель,
Потом в раздумьях выходили
А всё же много там осталось

И тишь сентябрьская стынет
Так может снова нам, хоть на день
Сбежать в Томашув, мой любимый?
Глаза мои поют с мольбою «Du holde Kunst…»

И сердце рвётся и надо ехать
Дал уж руку, в руке моей она спокойна
И уезжаю тебя оставив,
Как сон беседа наша рвётся, благословляю, проклинаю
«Du holde Kunst…», и всё, без слова

А, может, нам с тобой в Томашув
Сбежать хоть на день, мой любимый
Там, может. в сумерках янтарных
Вся тишь сентябрьская остынет

Из ясных глаз моих ложится
Слезою след, к губам солёным
А ты молчишь, не отвечаешь
И виноград ты ешь зелёный…

/Примечание: Du holde Kunst,In wieviel grauen Stunden… «О, Великое искусство, сколько раз в часы печали»-песня Шуберта./

Ю.Тувим



Jeszcze jeden fragment nagrania z 1970.
Muzyka: Zygmunt Konieczny
Słowa: Julian Tuwim "Przy okrągłym stole":

A może byśmy tak, jedyna,
Wpadli na dzień do Tomaszowa?
Może tam jeszcze zmierzchem złotym
Ta sama cisza trwa wrześniowa...
W tym białym domu, w tym pokoju,
Gdzie cudze meble postawiono,
Musimy skończyć naszą dawną
Rozmowę smutnie nie skończoną.

Do dzisiaj przy okrągłym stole
Siedzimy martwo jak zaklęci!
Kto odczaruje nas? Kto wyrwie
Z nieubłaganej niepamięci?

Jeszcze mi ciągle z jasnych oczu
Spływa do warg kropelka słona,
A ty mi nic nie odpowiadasz
I jesz zielone winogrona.

Jeszcze ci wciąż spojrzeniem śpiewam :
"Du holde Kunst"... i serce pęka!
I muszę jechać... więc mnie żegnasz,
Lecz nie drży w dłoni mej twa ręka.

I wyjechałem, zostawiłem,
Jak sen urwała się rozmowa,
Błogosławiłem, przeklinałem:
"Du holde Kunst! Więc tak bez słowa?"

Ten biały dom, ten pokój martwy
Do dziś się dziwi, nie rozumie...
Wstawili ludzie cudze meble
I wychodzili stąd w zadumie...

A przecież wszystko - tam zostało!
Nawet ta cisza trwa wrześniowa...
Więc może byśmy tak, najmilsza,
Wpadli na dzień do Tomaszowa?...
Tags:

"Омерзительная восьмерка" Тарантино - ремейк советского фильма 1934 года

Оригинал взят у shakko_kitsune в "Омерзительная восьмерка" Тарантино - ремейк советского фильма 1934 года
Мало кто знает, но новый фильм Тарантино - это ремейк советской картины 1934 года, называвшейся "В сугробах".

ОСТОРОЖНО, СПОЙЛЕРЫ

Авторами сценариями были Иосиф Прут ("Тринадцать") и Михаил Ромм, хотя последний лоск на текст навел Виктор Шкловский.
Режиссером фильма был Борис Барнет ("Дом на Трубной", "Окраина").

Действие ленты происходит в декабре 1920 года где-то на Урале.

Доблестный сотрудник харьковской ЧК по имени Семен Саенко в исполнении Михаила Жарова ("Медведь", "Петр Первый", Анискин) через всю страну везет на суд в Харьков левоэсеровскую бомбистку Веру Калюжную в исполнении Ады Войцик ("Сорок первый", "Дом на Трубной").


"Семен Саенко" (Михаил Жаров)
Read more...Collapse )

Гранд вальс бриан. Юлиан Тувим.



Ты рюмку за рюмкой в буфете
А взглядом по залу блуждаешь
И сердце так бьётся...
Может помнишь?
Оркестр всё тише и тише,
Чтоб знали, что скоро он играет!

Может помнишь, как в вальсе,
А взгляд твой глаза мои манит.
Ко мне ты бредешь, как в тумане
И вот уж подходишь
Может помнишь,
Как в вальсе мчал ты!
Подходишь так робко
И вдруг надо мною этот грохот порывом уносит
На жизнь, на смерть
На танец гранд
Вальс бриллиант!

Может помнишь,
Как в вальсе мчал ты со мною
С панной, мадонной, легендой тех лет
Может помнишь,
Как в вальсе всё земное
Нёс ты в объятьях своих
Как робея, но дерзко
Прижимал ты у сердца те две тайны, бутоны мои,
Что так жарко вздымались,
Что и в ритме дышали
Как сама я в тумане, во сне
А над ними два глаза как две,
Что таились за ресницами скрылись,
И опущены долу
Словно в платье гнездились и ласкали там синью
Этот тур, этот тур пополам.

Ты под люстрой летаешь,
Носом звёзды цепляешь
А на землю спустившись силача представляешь,
Мышцы выпятив, ужас хилой грудью при этом
Чтоб имела я мужа, чтоб гусара, атлета.

Может помнишь,
Как в вальсе мчал ты со мною
С панной, мадонной, легендой тех лет.
Может помнишь,
Как в вальсе всё земное
Нёс ты в объятьях своих,
Как робея, но дерзко,
Прижимал ты у сердца те две тайны, бутоны мои,
Что так жарко вздымались,
Что и в ритме дышали
Как сама я в тумане, во сне.
А над ними два глаза как две
Что таились за ресницами скрылись
И опущены долу
Словно в платье гнездились и ласкали там синью
Этот тур, этот тур пополам.

Вдруг застрял твой ботинок
В половине на муку
Были дыры в подошве
Претендента на руку.
Ты рванулся, ты вырвал
Вот свободный и что ж нам?
Снова мчимся, шаркая
Своей рваной подошвой.

Может помнишь,
Как в вальсе мчал ты со мною
С панной, мадонной, легендой тех лет.
Может помнишь,
Как в вальсе всё земное
Нёс ты в объятьях своих,
Как робея, но дерзко,
Прижимал ты у сердца те две тайны, бутоны мои,
Что так жарко вздымались,
Что и в ритме дышали
Как сама я в тумане, во сне.
А над ними два глаза как две,
Что таились за ресницами скрылись
И опущены долу
Словно в вальсе гнездились и ласкали там синью
Этот тур, этот тур пополам.

Песня.

Камыш. Песня.

Ветер муть озерную
                                 к берегу несет.
А за озером иволга поет.
Иволга, молчи, перестань кричать.
Дай, я расскажу про свою печаль.

Есть за озером, за болотами
Заговор-трава приворотная.
Заговором тем все устроится,
Сердце бедное успокоится.

Тихая вода. Не шумит камыш.
Что же ты опять допоздна не спишь?
Пустота в глазах, речь несмелая,
И твоя любовь неумелая.

Мне той иволги глупых песен жаль.
Некому сказать про свою печаль.
Заговором тем все устроилось.
Только сердце не успокоилось.

Беглец

                ***

Вернись, упрямый мой беглец.
Ты мчишься по траве зеленой
Навстречу солнцу золотому,
Свободы призрачной гонец.

Тебе прозрачный небосвод
Ответил чудным летним звоном.
Сбегая по душистым склонам,
К нему ты устремил полет.

Потворствует, шалит - и вдруг
Залезть   спешит за воротник
Веселый ветер-баловник,
Союзник твой, случайный друг.

Головки полевых цветов
Сбиваешь быстрыми ногами,
Купаясь в знойном шумном гаме
Незримых скрипок и альтов.

Однажды так, раскинув руки,
Взлетел над городским прудом.
И было то не детским сном
Лететь и слышать сердца стуки.

Куда ты и зачем бежишь?
От уз ненужных и обид?
Иль на себя досада злит?
И как всегда в ответ молчишь.

Стой! Не беги, смешной чудак!
Там за стеной травы зеленой,
За горизонтом небосклона
Сорвешься в гибельный овраг!

На стене

***

Тень Чацкого.
Долой все заблуждения.
«Мечтанья с глаз долой – и спала пелена».
Я за наивность заплатил сполна.

Кто я?
Задира празднословный..
Примеривший колпак шута глупец,
Не смелый ум, а пошлости певец.

Все правильно:
Философ никудышный,
Не интересный и досужий собеседник.
Острот вчерашних нынешний наследник.

Ты прав, мой друг.
Дни повернуть нельзя,
Докучливым быть и при этом
НЕЛЬЗЯ писать стихи не будучи поэтом.

grafoman